Russian Arms Forum

Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Расширенный поиск  

Новости:

Страницы: [1]   Вниз

Автор Тема: Артиллерийское ОТБ (с 1942 г. ОКБ-172) НКВД, г. Ленинград, г. Молотов (г. Пермь)  (Прочитано 4427 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

PXL

  • Редактор
  • Ветеран
  • ******
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 1423

ОКБ-172 (бывшее Особое техническое  бюро Управления НКВД по Ленинградской области) было создано 20.04.1938 г.
В Положении об ОКБ УНКВД Ленинградской области говорилось: «ОТБ УНКВД Ленинградской области организовано в целях всемерного использования заключенных специалистов для выполнения специальных конструкторских работ оборонного значения. Основной задачей ОТБ является устранение выявленных конструкторских дефектов в морских и береговых артиллерийских системах, изготовленных по чертежам ленинградского завода «Большевик», а также разработка проектов и рабочих чертежей новых артиллерийских систем и модернизация систем, состоящих на вооружении флота и береговой обороны».
Основной задачей ОТБ являлась разработка проектов и рабочих чертежей артиллерийских систем и модернизация систем, состоящих на вооружении флота и береговой обороны. ОТБ работало по плану, утвержденному 3-м Главным Управлением Наркомата оборонной промышленности. Размещалось ОТБ на территории тюрьмы "Кресты".
В 1941 г. ОТБ было эвакуировано сначала в г. Томск, потом в г. Молотов (ныне Пермь) и вошло в состав завода № 172 (Мотовилиха). С этого момента за ОТБ закрепилось название ОКБ-172. В Перми ОКБ-172 функционировало до 1944 г., когда оно было возвращено в Ленинград опять в те же "Кресты", где и находилось до своего расформирования в 1953 г.

Возникает вопрос, какому ведомству подчинялось ОКБ-172. По идее должно было входить в структуру НКВД, но вот в ниже выложенных снимках из отчётного альбома завода № 172 за 1942-44 гг. это КБ названо ОКБ-172 НКВ, т.е. Народного комиссариата вооружений. В чём же дело? Может, составители альбома просто забыли написать одну букву?

Ссыллки:
http://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/auth_pages6746.html?Key=23536&page=46
http://www.politarchive.perm.ru/publikatsii/stati/konstruktorskie-byuro-v-gulage.html
http://www.nk.perm.ru/articles.php?newspaper_id=708&article_id=19227
« Последнее редактирование: Октября 28, 2016, 02:58:13 pm от PXL »
Записан
С уважением,
дикий житель глухих мест.

Rotor15

  • Общий Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 3943

Особое техническое бюро (ОТБ) УНКВД по Ленинградской обл.; с 1942 г. Особое конструкторское бюро № 172 (ОКБ-172) 4-го Спецотдела НКВД СССР, г. Ленинград, г. Молотов.

Местанахождение:

С 1938 г. по июль 1941 г. в г. Ленинграде на территории тюрьмы «Кресты».
В 1941 - 1942 гг. в тюрьме в Томске (часть сотрудников).
С 1942 г. часть специалистов ОТБ в г. Молотовске (г. Северодвинске) на судостроительном заводе № 402 Наркомата судостроения СССР.
С лета 1942 г. по декабрь 1944 г. основной костяк в г. Молотове (г. Перми) работали на артиллерийском заводе № 172 им. В.М.Молотова Наркомата вооружений СССР (ныне ОАО  «Мотовилихинские заводы»).
С 1945 г. в Ленинграде на территории тюрьмы «Кресты».
В мае 1953 г. расформиро
вано. Освобожденные заключенные вместе с вольнонаемными сотрудниками были переведены в ОКБ-43 Министерства оборонной промышленности СССР.

История создания.

27 мая 1936 г. было принято Решение СТО СССР о развитии строительства океанского флота с мощным вооружением. К концу 1936 г. для создания вооружения океанского флота и береговой обороны по стране было задействовано 47 крупных заводов, 13 конструкторских бюро и НИИ. Помимо проектирования кораблей требовалось широким фронтом организовать проектирование корабельного вооружения.

В г. Ленинграде основным разработчиком корабельной артиллерии стал завод «Большевик» (бывший Обуховский завод), однако его инженерный корпус был значительно ослаблен репрессиями. Большое количество конструкторов и технологов оказались арестованными и находились в ИТЛ ГУЛАГ НКВД СССР. Новые специалисты, которые зачастую были молодыми выпускниками техникумов и технических вузов, с трудом справлялись с ситуацией. Происходило ухудшение общего положения в промышленности и снижении показателей работы. Если в отношении гражданской промышленности с этим можно было мириться, то упадок в военной промышленности города требовал принятия экстренных мер. И проблему «решили» следующим образом. Приказом народного комиссара внутренних дел Союза ССР № 00240 от 20.04.1938 г. в Ленинграде было организовано ОТБ УНКВД по Ленинградской области. К тому времени ОТБ в «Крестах» (Арсенальная наб., д. 5) фактически уже существовало. Приказ предусматривал организацию ОТБ задним числом с 01.12.1937 г.

В Положении об ОТБ говорилось: «ОТБ УНКВД Ленинградской области организовано в целях всемерного использования заключенных специалистов для выполнения специальных конструкторских работ оборонного значения. Основной задачей ОТБ является устранение выявленных конструкторских дефектов в морских и береговых артиллерийских системах, изготовленных по чертежам ленинградского завода «Большевик», а также разработка проектов и рабочих чертежей новых артиллерийских систем и модернизация систем, состоящих на вооружении флота и береговой обороны».

Основной задачей ОТБ являлась разработка проектов и рабочих чертежей артиллерийских систем и модернизация систем, состоящих на вооружении флота и береговой обороны. ОТБ работало по плану, утвержденному 3-м Главным Управлением Наркомата оборонной промышленности СССР.

ОТБ в «Крестах» было организовано по штатам обычного конструкторского бюро и имело все положенные подразделения, включая техническую библиотеку, архив и т.п. Структурно ОТБ входило в Отдел особых конструкторских бюро НКВД СССР, ведавший такими же "шарашками".

Отдел особых конструкторских бюро НКВД СССР был создан в сентябре 1938 г. В 1939 г. он был переименован в "Особое техническое бюро НКВД СССР". В июле 1941 г. этому отделу было присвоено условное наименование "4-й спецотдел НКВД СССР" (начальник Кравченко Валентин Александрович). Под этим названием организация и просуществовала до ее роспуска в 1953 г. И Бюро и Отдел непосредственно подчинялись лично наркому Берия.

Из "Краткого отчёта о работах 4-го спецотдела НКВД СССР с 1939 г. по 1944 г.":

"Основными задачами 4-го Спецотдела являются: использование заключенных специалистов для выполнения научно-исследовательских и проектных работ по созданию новых типов военных самолетов, авиамоторов и двигателей военно-морских судов, образцов артиллерийского вооружения и боеприпасов, средств химического нападения и защиты... обеспечения средствами радиосвязи и оперативной техники..."

Первым начальником ОТБ в «Крестах» стал военный инженер 1-го ранга Ломотько Митрофан Никитич, в послевоенный период — подполковник Балашов и подполковник (позднее полковник) Беспалов. Из работников НКВД, обеспечивавших работу «шарашки», бывшие сотрудники ОТБ, однако, чаще всего вспоминают майора С.Ф.Пивоварова, который много делал для помощи заключенным. Среди них он имел прозвище «Семен — голубая душа». В 1960-е гг. он работал зам. главного инженера ЦНИИ им. Крылова.


Военинженер 1 ранга Ломотько Митрофан Никитич.

В г. Ленинграде бывшие заключенные вспоминают, что в ОТБ было одновременно около 150 человек заключенных и около 15 человек вольнонаемных сотрудников. Под бюро было выделено два корпуса: один жилой трехэтажный и один рабочий двухэтажный (с высокими окнами, позже заложенными), которые стоят на территории, прилегающей к ул. Комсомола и ул. Михайлова. К территории ОТБ относился и маленький сквер рядом с этими корпусами, где могли прогуливаться заключенные инженеры, а инженерная молодежь (набранная по студенческим арестам послевоенного времени) даже могла обмениваться знаками внимания с девушками из общежития на другой стороне ул. Комсомола. Специалисты ОТБ обеспечивались по специальным нормам питания в зависимости от ранга, но даже и последний, так называемый «четвертый стол», был намного лучше того, что получали заключенные на общих работах в лагерях. Однако система зачетов, существовавшая в ИТЛ того времени, на них не распространялась, и свой срок они должны были отбывать до полного окончания срока.

В довоенный период в ОТБ была организована ресторанная система питания. Заключенные специалисты получали зарплату 50 – 240 рублей в месяц. Им выдавалась бесплатная одежда — костюмы, рубашки, галстуки, так как заключенные часто ездили в командировки на заводы, в основном на «Большевик».

На заключенных специалистов оформлялся допуск к секретной работе. Заключенных руководителей проектов и старших инженеров при выездах на заводы, производственные совещания или на полигонные испытания сопровождали конвоиры в штатском. Но ни на производственные совещания, ни в цеха, ни на стрельбище их не допускали. Охрана дожидалась своих подопечных в проходной или в 1-м отделе. Никому не приходило в голову, что приехавшие специалисты — заключённые, так как все они были хорошо одеты, подстрижены и побриты (в ОТБ всегда была хорошая парикмахерская).

В IV кв. 1939 г. общее количество заключённых ОТБ в «Крестах» составило 146 специалистов и 12 человек обслуживающего персонала, всего 158 человек. Среднесписочный состав в течение 1939 г. составил 136 чел. при плане 130 человек.


ОТБ назначался производственный план, который развертывался по отделам, группам и бригадам. Словом, по производственной деятельности бюро по форме ни чем не отличались от таких же бюро в промышленности или военном ведомстве.

Первыми сотрудниками ОТБ в «Крестах» были арестованные инженеры ленинградского завода «Большевик». Позже трудовой коллектив «шарашки» пополнялся арестованными математиками, механиками, инженерами, среди которых было много крупных специалистов, таких как конструкторы: Виктор Леонидович Бродский (строитель крейсера «Киров»), Эдуард Эдуардович Папмель, Антоний Северинович Точинский, Александр Лазаревич Константинов, Михаил Юрьевич Цирульников (об этом человеке: Ракетостроители. О всех ли мы знаем?); математики профессора Андрей Митрофанович Журавский и Николай Сергеевич Кошляков, арестованные по блокадному делу № 555, и др.

Одним из ведущих конструкторов ОТБ в «Крестах» с самого начала его работы был Сергей Иванович Лодкин, ранее работавший конструктором на Балтийском заводе и Ленинградском металлическом заводе (ЛМЗ). Лодкин был арестован в 1933 г. Его обвинили в передаче сведений о советском ВМФ чешской разведке и приговорили к 10 годам. До 1937 г. Сергей Иванович катал тачку в Пиндушах на строительстве Беломорско-Балтийского канала, где заболел туберкулезом, а затем его привезли в г. Ленинград, в ОТБ, где возглавил работу по проектированию двухорудийной 130-мм башенной артиллерийской установки (Б-2-ЛМ - башенная двухорудийная для лидеров и миноносцев) главного калибра для вооружения лидеров и эскадренных миноносцев. Установка Б-2-ЛМ стала одной из первых работ, возложенным правительством на ОТБ.

Опытный образец Б-2-ЛМ был изготовлен заводом «Большевик» и ЛМЗ. Полигонные испытания опытного образца проводились с декабря 1940 г. по май 1941 г., корабельные испытания — во второй половине 1941 г. в Севастополе. По воспоминаниям бывших сотрудников ОТБ, заключенных специалистов под конвоем привозили для проведения испытаний на Ржевский полигон, инженеры шли на полигон, а конвой оставался ждать их у дверей, так как у заключенных «шпионов» допуск на полигон был, а у комсомольцев конвоя — нет.

Башенные установки Б-2-ЛМ были установлены на лидере «Ташкент» (проект 30) и использованы в морских сражениях Великой Отечественной войны. По тем временам 130-мм двухорудийная башенная установка, спроектированная в ОТБ, не имела себе равных по дальности стрельбы среди аналогов.

С началом войны ОТБ в «Крестах» наряду с другими предприятиями оборонного значения подлежало эвакуации из Ленинграда. Перед эвакуацией в ОТБ произвели генеральную чистку, оставив только высококвалифицированных специалистов с минимумом вспомогательных работников, а остальных разослали по лагерям.

20.07.1941 г. был отправлен этап в г. Коканд (оказался в г. Актюбинске), в него были включены: обслуживающий персонал, копировщики, чертежники, несколько младших конструкторов.

К сожалению, пока не удалось полностью восстановить картину эвакуации. Известно, что первоначально предполагалась отправка квалифицированных специалистов-конструкторов в г. Казань. Вероятно, предполагалось слияние ОТБ с «шарашкой» в г. Зеленодольске. Однако неразбериха первых месяцев войны изменила планы.

21.07.1941 г. был отправлен этап в г. Казань, но заключённые специалисты оказались в г. Томске. Из-за поспешной эвакуации и неорганизованности переездов многое из имущества было растеряно, и в г. Томске бюро только в конце ноября 1941 г. начало работать. Все прежние задания для ВМФ были приостановлены, и руководители отделов, бригад и групп из самих заключённых начали в порядке личной инициативы разрабатывать так называемые аванпроекты, или эскизные проекты. В г. Томске ОТБ находилось около года, по-сути без работы. И только летом 1942 г. до них дошли руки и ОТБ было целенаправленно переведено в г. Молотов (до 1940 г. и с 1957 г. Пермь).


В Государственном общественно-политическом архиве Пермской области сохранился протокол заседания бюро Сталинского районного комитета партии г. Молотов (сейчас Свердловский район г. Перми), на котором рассматривался вопрос о возможности создания партячейки при спецтюрьме, прибывшей из Томска.

Сразу по прибытии из Томска, в июле 1942 г., заключенные конструкторы были разделены. Группа заключённых (среди них С.И.Лодкин, Л.Л.Битнер, Г.М.Райцин, Д.М.Рыбкин, B.C.Мамашин) была отправлена в г. Молотовск (с 1957 г. Северодвинск), где были включены в состав 20-го отдела при Архангельском судостроительном заводе № 402.

20-й отдел завода был создан в августе 1939 г., когда для помощи в техническом освоении продукции в г. Молотовск (г. Северодвинск) на строящийся завод № 402 из состава ОТБ в Болшевской спецтюрьме была привезена «молотовская группа» — семь заключенных судостроителей — и отобранные в Бутырской тюрьме в Москве шесть заключенных других специальностей (А.Р.Эппель, бывший заместитель начальника цеха Ленинградского Балтийского завода, А.Л.Константинов, бывший помощник главного конструктора ЦКБ-2 (подводного судостроения), Сергей Бондаревский, Владимир Васильевич Разумов, некогда бывший военно-морской атташе России в Англии, до ареста работал в закрытой организации ЛенГИРД, В.С.Мамашин — крупный военный инженер-электрик и т.д.). Именно «молотовской группе» заключённых в структуре завода № 402 дали название: «20 отдел». Курировал его майор НКВД Андрощук, молодой человек с намеками на техническую грамотность. Руководство группой взял на себя Александр Лазаревич Константинов, авторитетный инженер-кораблестроитель. Первоначально заключённые 20-го отдела содержались в спецтюрме на территории Ягрынлага на о. Ягры. В дальнейшем, уже в г. Молотовске (г. Северодвинске), 20-й отдел вырос до двадцати девяти человек, тоже известных судостроителей, машиностроителей и других специалистов, выисканных в многочисленных лагерях страны.

В г. Молотове (г. Перми) оставшаяся часть заключённых ОТБ из ленинградских «Крестов» стало заниматься проектированием сухопутных артиллерийских систем для Красной Армии на заводе № 172 им. В.М.Молотова Н
аркомата вооружений СССР.

По воспоминаниям, ОТБ было размещено недалеко от завода на одной из тихих улиц Молотова, в двухэтажном особняке с небольшим садом (ул. Ким, 41). Верхний этаж занимали жилые комнаты, а нижний был переоборудован под рабочие комнаты.

Особняк в г. Перми по ул. Ким, 41 сохранился до сих пор:


По-видимому, ОТБ в г. Молотове (г. Перми) состояло из нескольких подразделений, размещавшихся и разных местах города. По крайней мере, одно из них находилось на территории артиллерийского завода № 172 НКВ СССР.

Ленинградская «шарашка», работая по тематике артиллерийского завода № 172 им. Молотова, стала как бы его составной частью. В 1942 г. за ОТБ закрепилось наименование "Особое конструкторское бюро № 172" (ОКБ-172). В заводских презентационных материалах, да и в переписке того времени ОКБ-172 упоминалось как ОКБ-172 Наркомата вооружений (НКВ) Союза ССР! Т.е. как завод № 172!

Но на самом деле ОКБ-172 всегда относилось к НКВД и оставалось в ведении 4-го Спецотдела НКВД Союза ССР, курировавшем все "шарашки". Начальником 4-го Спецотдела НКВД был комиссар госбезопасности Валентин Александрович Кравченко. Начальником артиллерийского отделения 4-го Спецотдела НКВД был п/п-к госбезопасности (на октябрь 1943 г.) Николай Алексеевич Иванов, который и был непосредственным руководителем ОКБ-172 в г. Молотове - начальником ОКБ-172.


При указании ОКБ-172 НКВ СССР, видимо, всё-таки таким образом отражалось техническое подчинение "Особого конструкторского бюро" Наркомату вооружений Союза ССР.

Отчётный альбом завода № 172 им. В.М.Молотова НКВ СССР, датированный 1944 г.:






На заводе № 172 им. В.М.Молотова существовало своё заводское артиллерийское конструкторское бюро (КБ) под руководством главного конструктора С.П.Гуренко. Но в творческом плане оно оказалось гораздо слабее ОКБ-172.


С.П.Гуренко, главный конструктор артиллерийского завода № 172 им. В.М.Молотова НКВ СССР, октябрь 1943 г.

Не смотря на самоотверженный инженеров и конструкторов в военный период артиллерийское КБ завода № 172 оставалось в тени ОКБ-172 и существенных достижений в этот период в создании артиллерийских систем не добилось. Видимо сказывалась меньшая квалификация по сравнению с заключёнными из Ленинграда.
Сохранилось коллективное заявление конструкторов артиллерийского КБ завода № 172 в партийные органы г. Молотова, датированное 1943 г.

Из заявления конструкторов заводского КБ: начиная с 1940 г. «…бюро работает без малейшей отдачи… За указанный период времени бюро не внедрило на валовое производство ни одного своего нового образца артиллерийских машин. …Большинство остальных машин 1941-1942 гг. либо не выдержали испытаний, либо их отладка затягивалась на долгие годы, ввиду чего они теряли свою актуальность, что приводило их так же в архив или на склад». Под заявлением подписалось 13 конструкторов.

В работе ОКБ-172 4-го с/о НКВД СССР в г. Молотове (г. Перми) большую роль сыграл М.Ю.Цирульников. Именно он был техническим руководителем ряда артиллерийских разработок.

Моисей Юхнович (Михаил Юрьевич) Цирульников родился 19 сентября 1907 г. в еврейской семье в г. Корсунь Киевской губернии. В 1931 г. окончил Ленинградскую артиллерийскую академию. После окончания Академии он был оставлен адъюнктом по кафедре проектирования материальной части артиллерии. Один из ав
торов: 76,2-мм зенитная пушка обр. 1931 г. 1. Материальная часть, боеприпасы и лабораторные работы. Руководство службы / Сост.: военинж. 3 ранга Цирульников М.Ю., военинж. 1 ранга Ажеганов Е.В.; Арт. упр. РККА Москва : Воениздат , 1937 - 507 с., 16 л. черт.ил., черт.

В 1936 г. Цирульникова направляют военным представителем Главного артиллерийского управления Красной армии (ГАУ КА) на завод № 8 им. Калинина в подмосковных Подлипках. Был арестован и приговорен 25 апреля 1939 г. ОСО НКВД СССР к 8 годам лишения свободы по ст. 58-7-10 УК РСФСР. С 1939 г. отбывал срок в Особом техническом бюро (ОТБ) УНКВД Ленинградской обл., расположенном в «Крестах» (Арсенальная наб., д. 5). Занимался созданием и модернизацией артиллерийских систем.


М.Ю.Цирульников.

Одним из важнейших достижений инженеров ОКБ-172 в эвакуации в г. Молотове (г. Перми) было их участие в разработке 45-мм противотанковой пушки М-42, знаменитой «сорокопятки», «Аннушки», ставшей одним из самых массовых орудий Великой Отечественной войны. Автором и техническим руководителем по артсистеме был ведущий конструктор ОКБ-172 М.Ю.Цирульников. По результатам испытаний решением ГКО пушка была принята на вооружение Красной Армии и массово изготовлялась на заводе № 172 им. В.М.Молотова НКВ СССР.

При создании пушки КБ завода № 172 им. В.М.Молотова НКВ СССР предложило вариант «сорокопятки» М-6, а эвакуированное ОТБ, ставшее ОКБ-172 НКВД СССР, – М-42. При испытаниях выстрелы из М-42 оказались кучнее, её и приняли на снабжение Красной Армии, как лучший образец. Кстати, М-6 заводское обозначение пушеи.

То же было и с проектом увеличения мощности 152-мм пушки МЛ-20. В отчете начальника КБ заводе № 172 им. В.М.Молотова их неудача в основном объясняется тем, что конструктор, которому было поручено вести разработку, уехал в дом отдыха, и «работа остановилась». В докладе на партсобрании «Итоги работы опытно-конструкторского бюро за 1943 г. и задачи, поставленные наркомом перед конструкторами на 1944 г.» главный инженер завода Гуренко привел еще несколько факторов, снижающих эффективность их работы. В частности, он отметил, что их опытные образцы изготавливаются в последнюю очередь, тогда как образцы ОКБ-172 - в первую, а связано это с тем, что разработки ОКБ-172 «делались по приказу Наркома» (имеется в виду нарком внутренних дел Л.Берия).


Главный конструктор артиллерийского завода № 172 имени В.М.Молотова С.П.Гуренко (в центре) на заводской территории беседует с рабочими А.И.Ширяевым и И.В.Дергоусовым, 1942 г.

Попытки руководства заводского КБ вести совместные разработки с ОКБ-172 пресекались: «С предложением о совместной работе я (Гуренко) направился в ОКБ-172 к тов. Самарскому (зам. начальника ОКБ), но последний наотрез отказался… Я целых три часа просидел в ОКБ-172, уговаривая Самарского, но ничего не добился. Надо отдать должное тов. Цирульникову, он сразу принял мою сторону, но его т. Самарский через некоторое время выслал в другую комнату». Отказ подтвердил и начальник ОКБ-172 подполковник госбезопасности Н.А.Иванов.


Начальник артиллерийского отделения 4-го Спецотдела НКВД СССР п/п-к госбезопасности Николай Алексеевич Иванов, а так же начальник ОКБ-172 в г. Молотове.

На счету лагерной «шарашки» ОКБ-172 - разработка пехотной противотанковой пушки М-42 («Аннушки»), модернизация гаубицы-пушки 152-мм МЛ-20 (позже использовалась в самоходке ИСУ-152), разработка самоходки повышенной мощности М-22, 76-мм дивизионной пушки БЛ-14, 85-мм противотанковой пушки БЛ-19 и других.

За годы войны заводом № 172 им. В.М.Молотова НКВ СССР было выпущено 48,6 тысяч пушек, т.е. каждая четвертая, произведенная в стране. Многие из них были разработаны заключенными инженерами в ОКБ-172. М.Ю.Цирульников по ходатайству наркома внутренних дел Л.П.Берия в 1943 г. был досрочно освобожден, другие конструкторы остались в заключении. Причем, Цирульников был только освобожден, но не реабилитирован, поэтому возвращаться в г. Ленинград ему было запрещено и он остался работать в ОКБ-172.

После окончания войны судьба Михаила Юрьевича Цирульникова была связана с г. Молотовым (г. Пермью) – сначала он стал главным конструктором завода № 172 им. В.М.Молотова, затем участвовал в разработке маршевого ракетного двигателя для межконтинентальной баллистической ракеты РТ-2 (НПО «Искра»), преподавал в Пермском политехническом институте. Но это было уже гораздо позднее...

В декабре 1944 г. ОКБ-172 НКВД СССР было реэвакуировано в г. Ленинград и размещено в старых корпусах «Крестов». Туда же в мае 1945 г. в полном составе был переведен и 20-й отдел завода № 402 из г. Молотовска (г. Северодвинска).

После возвращения ОКБ-172 заняло свои старые помещения в «Крестах». Работали напряженно, по 10 часов в день, сразу после возвращения снабжение и питание были скудными, позднее ситуация нормализовалась. Кормить стали лучше, рабочий день сократился до 8 часов, праздники и выходные соблюдались, 2-3 раза в месяц для заключенных устраивалась баня. В ОКБ-172 была хорошая техническая библиотека, которая получала технические журналы как на русском, так и на иностранных языках. Газет библиотека не получала, но радио работало исправно.

В 1948 г. работы ОКБ-172 были отмечены в совершенно секретном докладе Сталину, посвященному 10-летию деятельности ОКБ-172.

Текст этого доклада:

«Исполнилось 10 лет со дня основания и организации в системе МВД СССР и MB СССР ОСОБОГО КОНСТРУКТОРСКОГО БЮРО по проектированию артиллерийских систем силами заключенных специалистов.

За время своей деятельности ОСОБОЕ КОНСТРУКТОРСКОЕ БЮРО 4-го спецотдела МВД СССР (ОКБ-172) выполнило важнейшие правительственные задания по проектированию артиллерийского вооружения, разработав 23 крупных проекта и выполнив свыше 60 научно-исследовательских работ.

ОКБ-172 разработаны конструкции следующих артиллерийских систем: 45-мм противотанковая пушка образца 1942 г. (М-42), 76-мм полковая пушка (ОБ-25), 130-мм двухорудийная башенная артиллерийская установка (БЛ-2ЛМ), 130-мм двухорудийная башенная артиллерийская установка для мониторов (Б-2-ЛМТ), 152-мм морская установка (МУ-2), 100 мм башня для укрепления районов (БУР-10).


Указанные системы приняты на вооружение и использованы в ходе Отечественной войны, показав отличные результаты.


В настоящее время Особое конструкторское бюро № 172 успешно ведет работы по проектированию новых мощных артиллерийских установок для Военно-Морского Флота, укрепленных районов и Сухопутных сил Советской Армии: в 1948 г. закончены испытания на полигоне новой 180-мм одноорудийной береговой башенной артиллерийской установки (МУ-1) и успешно продолжает работать над проектами: 130-мм двухорудийными универсальными корабельными башенными установками (БЛ-109 и БЛ-110), 152-мм трехорудийной универсальной башенной установкой (БЛ-118), 130-мм бронебашенной установкой для укрепления районов (БЛ-117) и др.


Учитывая большую и плодотворную работу, проведенную Особым конструкторским бюро № 172 за время своей деятельности, просим Вашего согласия представить:


1. К награде ОКБ-172 орденом Трудового Красного Знамени.


2. Наиболее отличившихся оперативных сотрудников МВД СССР и вольнонаемных работников ОКБ-172 наградить орденами и медалями Советского Союза в количестве 30 чел.


3. Особо отличившихся специалистов, работающих после отбытия срока наказания в ОКБ-172 по вольному найму, к СНЯТИЮ СУДИМОСТИ в количестве 10 чел.


МИНИСТР ВООРУЖЕНИЯ Союза ССР                (Устинов)

МИНИСТР ВНУТРЕННИХ ДЕЛ Союза ССР           (Круглов)
КОМАНДУЮЩИЙ АРТИЛЛЕРИЕЙ СУХОПУТНЫХ ВОЙСК ГЛАВНЫЙ МАРШАЛ АРТИЛЛЕРИИ         (Воронов)
ГЛАВНОКОМАНДУЮЩИЙ ВОЕННО-МОРСКИМИ СИЛАМИ АДМИРАЛ                                          (Юмашев)
НАЧАЛЬНИК ИНЖЕНЕРНЫХ ВОЙСК СВ. МАРШАЛ ИНЖЕНЕРНЫХ ВОЙСК                                  (Воробьев)».

Таким образом, к 1948 г. ОКБ-172 разработало 33 крупных проекта и выполнило свыше 60 научно-исследовательских работ. В связи с 10-летием со дня основания и организации ОКБ-172 было представлено к награждению орденом «Трудового Красного Знамени». Тридцать наиболее отличившихся оперативных сотрудников МВД СССР и вольнонаемных работников было рекомендовано наградить орденами и медалями СССР. Десять особо отличившихся специалистов, работавших после отбытия наказания в ОКБ-172 по вольному найму, были представлены к снятию судимости.

В конце 1940-х гг. у заключённых стали оканчиваться десятилетние сроки. Многие оказывались перед сложным выбором: остаться работать в спецбюро, но уже вольнонаемным сотрудником, или отправиться за 101-й километр от Москвы, Ленинграда и других крупных городов и при этом иметь ограничения в выборе работы. Очень многие выбирали "шарагу" и получали специальные пропуска НКВД для проживания в Ленинграде.

С.И.Фомченко вспоминал: «Один наш конструктор спрыгнул на ходу с трамвая на Литейном, как раз напротив Большого дома, а на тротуаре, как на грех, милиционер: „Ваши документы“. Неудачник протягивает пропуск. Постовой, коротенько взглянув, возвращает и, беря под козырек, со вздохом, горестно комментирует: „Сами же законы пишете, сами же нарушаете“. В КБ, конечно, веселье».

В апреле 1953 г. ОКБ-172 НКВД СССР было расформировано, специалисты с неоконченными сроками заключения были этапированы и лагерную зону Металлостроя (Лагпункт Ленинградского УИТЛК, ныне учреждение УС-20/5), где их использовали в конструкторском бюро, работавшем по гражданским заказам (на базе института Гипропиинеруд). Здесь они содержались уже на общих основаниях.

Освобожденные из заключения сотрудники были переведены в ОКБ-43 Министерства оборонной промышленности СССР, с которым в течение всей своей деятельности тесно сотрудничало ОКБ-172. Позже, в 1961 г., ОКБ-43 было объединено с ЦКБ-34 Министерства общего машиностроения СССР, которое с марта 1966 г. переименовано в Конструкторское бюро средств механизации (КБСМ). Трудно дать даже приблизительную оценку числа всех сотрудников, которые работали в ОТБ – ОКБ-172 в течение всего периода его деятельности. В настоящее время поименно известно уже около 160 человек.

После 1900-х гг. в печати стали появляться воспоминания его бывших сотрудников, и работа ОТБ – ОКБ-172 НКВД СССР начала находить отражение в справочных изданиях по истории морской и сухопутной артиллерии...
« Последнее редактирование: Сентября 12, 2015, 10:06:33 pm от Rotor15 »
Записан

Rotor15

  • Общий Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 3943




Артиллерийский завод № 172 им. В.М.Молотова НКВ СССР. 1940-е гг.

В апреле 1942 г. в ОКБ-172 под техническим руководством М.Ю.Цирульникова были начаты работы над новым 76-мм полковым орудием. В эскизном проекте нового орудия Цирульников предложил наложить 76-мм ствол со слабой баллистикой на лафет 45-мм противотанковой пушки обр. 1942 г. Такое решение позволяло получить довольно лёгкую артиллерийскую систему, использующую хорошо отработанные в серийном производстве элементы. С другой стороны, оно не соответствовало ТТТ на полковое орудие 1942 г., требовавших более высокой начальной скорости снаряда по сравнению с пушкой обр. 1927 г. Как результат, в 1942 г. проект не вызвал большого интереса со стороны ГАУ КА. Однако с прекращением работ над другими полковыми орудиями и отказом от прежних ТТТ идея ОКБ-172 оказалась к месту, перспективная система получила заводской индекс ОБ-25 и её проектирование активизировалось. В феврале 1943 г. этот этап был закончен, начались изготовление и испытания опытных образцов. Третий опытный образец пушки был допущен до полигонных испытаний, проходивших на Гороховецком полигоне с 18 по 26 июня 1943 г. Испытания завершились неудачно — были выявлена плохая кучность, проблемы в работе противооткатных устройств, погнулась боевая ось. После устранения недостатков в июле 1943 г. последовали войсковые испытания четырёх опытных образцов; при этом с целью определения оптимальной конструкции испытывались стволы с разной крутизной нарезки — 15, 20, 25, 30, 35 калибров. К 12 августа 1943 г. войсковые испытания были успешно завершены, а 4 сентября 1943 г. орудие было принято на вооружение под наименованием «76-мм полковая пушка обр. 1943 г.».

Постановлением № ГОКО-3612с от 19 июня 1943 г. М.Ю.Цирульников по ходатайству Л.П.Берия был досрочно амнистирован со снятием судимости. Остался работать в ОКБ-172 на заводе № 172. В декабре 1944 г. ОКБ-172 было реэвакуировано в Ленинград и размещено в старых корпусах «Крестов».

Ходатайство Л.П.Берия Сталину от 18 июня 1943 г.:


Характеристика на М.Ю.Цирульникова от 16 июня 1943 г.:


Постановление № ГОКО-3612с от 19 июня 1943 г.:


Серийное производство 76-мм полковой пушки обр. 1943 г. велось с 1 января 1944 г. по 1946 г. на заводах № 172 (Молотов) и № 106 (Хабаровск). Завод № 172 в 1944 и 1945 гг. изготовил 4164 орудий, а завод № 106 в 1944 - 1946 гг. - 988 орудий. Всего выпущено 5192 единицы.
« Последнее редактирование: Сентября 12, 2015, 03:16:56 pm от Rotor15 »
Записан

Rotor15

  • Общий Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 3943

ОТБ находилось в Томске с ноября 1941 г. по июнь 1942 г., затем спецтюрьма была вывезена в г. Молотов (г. Пермь) на артиллерийский заводе № 172. В Ленинграде и Томске инженерными работами заключенных руководил инженер, коммунист, работник 4-го отдела НКВД Носакин.

В Томске ОТБ располагалось в особняке нарымского рыботорговца купца Родюкова (ул. Войкова, 8 ) - в постройке середины ХIХ века. Начальником тюрьмы в Томске был А.Чечев.

г. Томск. Усадьба купца Родюкова, в которой располагалась Спецтюрьма НКВД:


Из воспоминаний Владимира Померанцева о пребывании ОТБ в Томске.

«Третьего декабря 1941 года меня вызвали «с вещами». Мы поняли, что нас уводят из томской тюрьмы. Нас с Иллиминским ведут по томским улицам. Мороз. Перешли пустырь и опять улица. Двухэтажный купеческий особняк и вышки по углам двора, обнесенного высокой крепкой оградой с колючей проволокой по верху. Проходная. Вышли новые надзиратели, которым нас и передали.

Нас вывели во двор и повели в другое двухэтажное здание. На втором этаже в приемной нам приказали сесть. Через некоторое время открылась дверь из кабинета, и нас пригласили зайти.

В глубине большого светлого кабинета за большим столом сидел величественный военный с ромбом в петлице. После нескольких мгновений тягостного молчания последовало:

– Садитесь…– спросил – Ну, кто вы такие? – И сам себе ответил: – Изобретатели. Ну, вот вам тут у меня все будет предоставлено, чтобы вы смогли написать…(почему не описать?) ваше изобретение. Если будет толковое, то и вам будет неплохо. Но смотрите у меня, чтобы ни-ни!

Это ни-ни было так выразительно, что не требовало ни разъяснений, ни продолжения.

Величественный нажим звонка и кивок лейтенанту: – Вымыть, накормить и поместить в угловую.

Нас повели в баню. Во дворе мы увидели десятка два человек, одетых в гражданские пальто и шубы, которые прогуливались по кругу. В глубине двора стояла подлинно купеческая баня: одноэтажная, бревенчатая, с сенями, предбанником с лавками по стенам, с просторной мыльней. Из бани нас повели в столовую. Она помещалась тут же во дворе, как и баня, в отдельном одноэтажном здании. …

Теперь нас ввели в главный корпус, Да, действительно, до революции это был купеческий особняк с огромными комнатами, теперь частично переделанными в арестантские камеры. По широкой лестнице вестибюля нас провели на второй этаж и впустили в «угловую» камеру.

В большой просторной комнате квадратов на тридцать помещалось четыре человека.

– Будем знакомиться, – подошел невысокий коренастый человек. Я – Иконников, а это такие же, как и я, конструкторы – Мамин и Борисов, а это профессор Бурсиан.

Эта спецтюрьма отличалась особым порядком содержания арестантов. Тюрьма, в которую мы попали, представляла собой секретное конструкторское бюро, разрабатывающее артиллерийское оружие. Арестантские пайки в спецтюрьмах были сказочно богаты даже для высокооплачиваемого специалиста мирного времени, а про военное и говорить не приходится. Для поощрения и поддержания субординации среди арестантов вводились дифференцированные «столы» в нисходящем порядке первый, второй, третий и четвертый. Но были и сверхпервые столы, нулевые. Спецарестанты, удостоенные нулевого стола, получали право заказывать меню по своему желанию.

Условия содержания в спецтюрьмах были несравненно лучше любой тюрьмы общего назначения. Как правило, арестанты размещались в больших светлых камерах, на железных койках с матрацем, набитым мочалом, с перовой подушкой, простыней и байковым одеялом.

В камерах помещалось 20-30 человек; для высококвалифицированных заключенных выделялись небольшие камеры на 5-10 человек. В камерах соблюдалась чистота силами уборщиков из уголовных арестантов. Скученности в камерах не наблюдалось, – в них арестанты только ночевали. Большую часть суток арестанты проводили в рабочих помещениях. Даже после окончания рабочего дня в 8 часов, а и иногда и в 11 часов вечера арестанты старались оставаться в рабочих помещениях до их закрытия и опечатывания.

Условия работы были нормальными. Даже чрезмерная продолжительность рабочего дня по 10-12 часов воспринималась без протеста. Работа, особенно по своей специальности или близкая к ней, была спасительным средством. Была хорошая библиотека. Такого рода библиотеки составлялись большей частью из конфискованных книг осужденных. Библиотеки систематически пополнялись обширной текущей отечественной и зарубежной литературой и периодикой.

Спецтюрьмы отличались от общих тюрем особыми порядками тюремного надзора. В общих тюрьмах арестанты полностью находились в ведении тюремного надзора, в спецтюрьмах был двойной надзор: над работой заключенных и над их поведением и бытом после работы.

С приходом на рабочее место заключенный становился в подчинение бригадиров, руководителей групп, начальников отделов и начальника бюро. Бригадиры и начальники групп, как правило, назначались из среды заключенных, начальниками отделов являлись офицеры госбезопасности с инженерным образованием. Общий порядок в рабочих залах наблюдали тюремные надзиратели, они становились полновластными начальниками над заключенными после окончания работ бюро. Во время нахождения заключенных в бюро тюремные наблюдатели не имели права вмешиваться в распорядок работы и тем более в существо самой работы заключенного.

Бюро, в котором мы оказались, было эвакуировано из Ленинграда в начале войны сначала в Казань, а потом в Томск. До войны оно было очень большим по составу, но перед эвакуацией произвели генеральную чистку, оставив только высококвалифицированных специалистов с минимумом вспомогательных работников, а остальных разослали по лагерям. Из-за поспешной эвакуации и неорганизованности переездов многое из имущества было растеряно, и в Томске бюро только в конце ноября 1941 года, дней за десять до нашего появления, начало работать. Все прежние задания были приостановлены, и руководители из самих арестантов начали в порядке личной инициативы разрабатывать так называемые аванпроекты, или эскизные проекты.

Мы с Иллиминским получили нужные чертежные инструменты, кое-какие справочники и расположились работать в той же камере, где и жили – так распорядилось тюремное начальство.

По установившимся традициям в спецбюро никто из заключенных не интересовался нашими разработками. Но когда у нас возникала необходимость в консультации, то нам ее охотно давали. Два человека были полностью осведомлены о наших предложениях: профессор Бурсиан, руководивший всеми расчетными работами в бюро, и генерал (бывший, конечно генерал) Беркалов, руководивший разработкой аванпроектов.

Бурсиан, один из основоположников русской геофизики, долгие годы томился в тюрьме, да и умер в ней после окончания войны. В спецбюро Бурсиан стал специалистом по всем видам расчетов от баллистики до механики, необходимых при проектировании артиллерийского вооружения. Высокий, худой, слегка сутулый старик с продолговатым морщинистым лицом, отвислыми щеками, высоким лбом, близорукими бегающими маленькими глазками, редеющими седыми волосами на голове, глуховатый, с походкой мелкими шажками, всегда устремленный вперед. При разговоре он не смотрел на собеседника, устремив взгляд куда-то вдаль, слушал, приложив к уху трубочкой ладонь и собрав губы сердечком. С чрезвычайной немецкой аккуратностью во всем, вежливый и трусливый, Бурсиан относился к нам с любопытством, но без благожелательности. Он выслушивал наши вопросы, тотчас обстоятельно отвечал на них, но не проявлял готовности помочь в разработке наших предложений по существу.

Беркалов – небольшого роста, худощавый, но не худой, с отличной выправкой старик. «Самый молодой генерал царской армии» – так обычно его начинали рекомендовать новым «окабешникам». Беркалов был крупным специалистом и изобретателем по сверхдальнобойной стрельбе. В разговоре он, слегка улыбаясь, бесцеремонно разглядывал своего собеседника, Казалось, он говорил: «Ну, ладно, ладно, знаем мы все эти штучки-дрючки, а ты по существу расскажи о себе, что ты за человек. Что? Уже ссучился? Или еще нет?»

Когда мы с Иллиминским приходили к нему за консультацией, он, прежде всего, угощал хорошими папиросами, потом расспрашивал о наших дотюремных специальностях и только уж после трехкратной попытки изложить ему наши предложения, он, доброжелательно посмеиваясь, говорил: «Ну, ну, что это вы предлагаете? Дальномер? Очень хорошо. Даже если он ничего не будет мерить, то все равно будет все очень хорошо. Главное — не вещь, а идея, стремление, живой огонек в душе, а все остальное приложится, так, кажется, Толстой говорил. Нет? Ну, все равно, я так говорю».

Через месяц мы закончили наш проект-схему. Побеседовали о проекте с Бурсианом и с Беркаловым. Первый написал неопределенную положительную рецензию, второй кратко изложил свое мнение о желательности продолжать разработку идей автора.

На наши вопросы к авторитетным окабешникам – к тюремному начальству мы не смели обращаться – что будут делать с нашими предложениями и с нами, мы получали довольно согласованные ответы: предложения отправят в «вышестоящие» инстанции для заключения, а наша судьба в руках Всевышнего: может, оставят при бюро, а может быть, и «спишут». А пока нам рекомендовали испытать свои силы в различных видах конструкторских работ. Иллиминский – отличный конструктор и рисовальщик, начал помогать в разработке одного аванпроекта. А я не конструктор, и в качестве конструктора не мог быть использован. Но у меня были кое-какие вычислительные способности, и я нашел себе место в расчетном отделе Бурсиана.

В военное время продолжительность работы в бюро, не считая перерывов на принятие пищи, составляла 11 часов. После окончания войны рабочий день стал девятичасовым. По воскресеньям, как правило, работы в бюро не было. Вот этими воскресениями и временем ежедневных прогулок – утром, в обед и вечером – пользовались арестанты для своих личных занятий мастерством или умствованиями.

Трудовая дисциплина поддерживалась тюремными надзирателями, следившими за распорядком дня, а внутри бюро – офицерами госбезопасности и системой начальников из арестантов. Каждый отдел состоял из групп, последние разбивались на бригады.

Подобные бюро – спецтюрьмы, именовавшиеся особыми конструкторскими или особыми техническими бюро, управлялись особым отделом НКВД или МВД. Каждому бюро назначался производственный план, который развертывался по отделам, группам и бригадам. Словом, по производственной деятельности эти бюро по форме ни чем не отличались от таких же бюро в промышленности или военном ведомстве…»

http://www.memorial.krsk.ru/memuar/Pomerancev/0.htm
« Последнее редактирование: Сентября 12, 2015, 11:47:04 am от Rotor15 »
Записан

Rotor15

  • Общий Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 3943

Письмо на бланке ОКБ-172 от октября 1943 г.:

ЦАМО РФ, фонд 81, опись 12063, дело № 1, стр. 45.

Главный конструктор М.Ю.Цырульников, 1980-е гг.:


« Последнее редактирование: Августа 15, 2018, 11:07:04 pm от Rotor15 »
Записан

Rotor15

  • Общий Модератор
  • Ветеран
  • *****
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 3943

Чертеж из эскизного проекта артсамохода СУ-203, выполненного в ОКБ-172 в г. Молотове в первой половине 1943 г.:

Источник: Ю.Пашолок, ЦАМО РФ, фонд 81, опись 12063, дела № 11 и № 13.
Записан

PXL

  • Редактор
  • Ветеран
  • ******
  • Оффлайн Оффлайн
  • Сообщений: 1423

На всякий случай - ссылка на скриншот странички про ОКБ-172 с форума mybb. http://archive.is/u4PFa
Записан
С уважением,
дикий житель глухих мест.
Страницы: [1]   Вверх